На грозную битву вставайте,
Защитники русской земли.
Прощайте, прощайте, прощайте, прощайте!
Пожары пылают вдали…
                                        Виктор Гусев

Ираклий Тоидзе. «Родина-мать зовет!», 1941 г. Бумага, гуашь, угольный карандаш, коллаж.

Юлия Сегаль. «Сводка Совинформбюро», 1981 г. Металл.

Ахмат Лутфуллин. «Проводы на фронт», 1978 г. Холст, масло.

И та, что сегодня прощается с милым, –
Пусть боль свою в силу она переплавит…
                                              Анна Ахматова

Вадим Шелов-Коведяев. «Прощай», 1987 г. Рельеф для мемориала в г. Юхнове Калужской области «Памяти погибших в битве за Москву в 1941-м». Авторское повторение. Кованая медь, выколотка.
Работа Вадима Шелова-Коведяева «Прощай» – авторское повторение рельефа на воинском мемориале – памятнике солдатам, павшим в битве за Москву, установленном в Калужской области. Советские войска освободили Калугу 30 декабря 1941-го, а Юхнов 5 марта 1942-го. Тогда же в Юхнове появилась братская могила, куда позже перенесли останки советских воинов из других одиночных и небольших братских захоронений. В 1979 году на этом месте был открыт мемориал, образно увековечивший подвиги защитников Родины. 9 мая 1979-го у каменной стены был зажжен Вечный огонь. Внизу на стене укреплены пять бронзовых барельефов, изображающих характерные эпизоды тех лет. Рельеф «Прощай» при всей немногословности точно передает атмосферу военного времени. Щемящее чувство несправедливости происходящего – важнейший гуманистический антивоенный посыл, которым автор наделил свое произведение.

Александр Метлицкий. «Я – солдат», 1979 г. Бронза, дерево.
Рожденный через восемь лет после окончания войны Александр Метлицкий, как и многие его сверстники, стремился осмыслить судьбу человека военного поколения и выпавшие на его долю тяготы через свой личный опыт и в этом произведении представил себя на его месте, подобно тому как Виктор Попков изобразил себя надевшим шинель отца. Скульптура представляет собой двойной портрет: Метлицкий включил в композицию голову девочки, по-видимому, изображение дочери Анны. Сопряжение двух лиц, ребенка и взрослого, подчеркивает, что в роли солдата скульптор видит себя прежде всего как защитника. Среди тех, за чью жизнь он будет бороться, самые близкие ему люди.

Яков Купреянов. «1941-й год», 1979 г. Бронза.

Владимир Гаврилов. «За Родную землю. В народное ополчение», 1959 г. Холст, масло.

Евсей Моисеенко. «Матери, сестры», 1967 г. Вариант одноименной картины. Холст, масло.
Евсей Моисеенко в начале Великой Отечественной войны вступил добровольцем в народное ополчение, с сентября 1941-го по апрель 1945-го находился в концентрационном лагере Альтенграбов, после освобождения в мае 1945 года был зачислен в 3-й гвардейский кавалерийский корпус. Многие годы образ матери и односельчан, провожавших мужчин на войну, стоял перед глазами художника, и в 1967-м он обратился к теме проводов на фронт. Моисеенко написал несколько произведений на эту тему, два из которых находятся в собрании Третьяковской галереи – «Матери, сестры» и «В войну».

 Лилия Евзыкова. «Эвакуация. 1941 год», 1983 г. Бронза.
«Эвакуация. 1941 год» – автобиографичное произведение, которое скульптор Лилия Евзыкова выполнила по воспоминаниям своего детства. Будущему художнику было 14 лет, когда началась война. Вместе с матерью и сестрой ее эвакуировали в далекий якутский поселок на берегу реки Лены. Там они провели тревожные годы в ожидании победы.
Срочный переезд, а вместе с ним кардинальное изменение привычного уклада жизни, смутные представления о том, что ждет их за тысячи километров от дома в глубоком тылу, зачастую вызывали у людей, отправленных в эвакуацию, сильнейшую тревогу и страх. Эта скульптура – дань уважения хрупким женщинам, которые во время войны в условиях всеобщей разрухи вели каждодневную борьбу за жизнь и будущее своих детей.

Петр Павлов. «41 год», 1975–1985 гг. Из цикла «Без вести пропавшие». Холст, масло.

Яков Купреянов. «Ожидание. 1941–1945 гг.», 1973 г. Бронза.

Любовь Холина. «Тревога», 1977 г. Бронза.

Любовь Холина. «На окопах», 1974 г. Бронза.
Вся семья скульптора Любови Холиной погибла в блокадном Ленинграде зимой 1941–1942 годов, и ей потребовались десятилетия, чтобы осмыслить пережитую в молодости трагедию и воплотить свою рефлексию в конкретных пластических образах. Композиция «На окопах» входит в своеобразную сюиту вместе с произведениями «Ленинградки», «Зима 41–42-х годов», «Белая ночь», «Воздушная тревога», в которых с постепенным нарастанием трагического звучания раскрывается подвиг ленинградцев, рассказывается о женщинах на войне, о непрерывном страхе за любимых, о внутреннем напряжении этих людей, истощенных голодом, полных скорби, но, по выражению самого автора, «твердо и уверенно стоящих на родной земле, как могучие надолбы на пути врага».

Николай Осенев. «Комсомольцы на строительстве оборонительных рубежей», 1948 г. Холст, масло.

Дмитрий Шаховской. «Хлеб», 1967 г. Дерево.

Юрий Пименов. «Военный хлеб. Москва. 1941 г.», 1972–1973 гг. Холст, масло.
В первый год войны (1941–1942) Пименов находился в Москве и был одним из организаторов «Окон ТАСС». В работах этого времени он показывает не сцены сражений, а героические будни Москвы и Ленинграда. Художник вспоминал: «…красота Москвы и ее людей раскрылись в эти дни в особом трагическом благородном свете. Нежные руки городских женщин взялись вместе с опытными крепкими руками крестьянок за лопаты в окопах и рвах под холодными дождями этой страшной осени и выдержали испытание. Затемненный, замолкший, настороженный город был трагически прекрасен в лунные зимние ночи…». К теме войны он обращался и в послевоенное время.
Над картиной «Военный хлеб. Москва, 1941 г.», законченной в 1973 году, Пименов начал работать еще в оттепельные шестидесятые. Мастер запечатлел одно из знаковых явлений того времени, которое он сам неоднократно наблюдал – очередь за хлебом. Это были ежедневные суровые реалии городского быта в условиях страшной войны: «…часы рассвета в обледенелой Москве с застывшими на улицах и в подворотнях очередями, чернильным карандашом написанные номера на старушечьих и детских руках, сжимающих драгоценные неповторимые карточки».

Леонид Сойфертис. «Некогда», 1941 г. Из серии «Оборона Севастополя». Бумага, акварель.

Леонид Сойфертис. «Моряки идут», 1942 г. Из серии «Оборона Севастополя». Бумага, тушь.

Леонид Сойфертис. «Жарко», 1942 г. Из серии «Оборона Севастополя». Бумага, тушь, акварель, кисть.

Леонид Сойфертис. «Фонтан», 1941 г. Из серии «Оборона Севастополя». Бумага, черная акварель, тушь.
С первых месяцев войны график Леонид Сойфертис работал военным корреспондентом фронтовой газеты «Красный черноморец». Он стал очевидцем обороны Одессы, Севастополя, сражений на Малой Земле и на Кавказе, прошел по военным дорогам тысячи километров и закончил войну в Берлине.
Среди огромного количества фронтовых натурных зарисовок большой творческой удачей стала серия «Оборона Севастополя» с образами защитников и жителей осажденного приморского города, сохранивших достоинство и надежду на его освобождение. Выхваченные наблюдательным взглядом художника сценки из повседневной жизни запечатлены с большой выразительностью, документальной точностью и мягким юмором. Благодаря этому рисунки отличаются невероятным обаянием и по-новому раскрывают тему Великой Отечественной войны.

Борис Неменский. «Машенька», 1952–1956 гг. Холст, масло.
Борис Неменский – ветеран Великой Отечественной войны, был на Украинском, Белорусском, Ленинградском фронтах, участвовал в штурме Берлина.
Имеет медали «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.» и «За боевые заслуги». Ныне живущий очевидец и участник Великой Отечественной войны художник-фронтовик Борис Неменский служил в Студии военных художников имени М.Б. Грекова и документировал происходящие на полях сражений события. Народный художник РСФСР лауреат Государственной премии Российской Федерации, премии Президента Российской Федерации в области образования награжден орденами «За заслуги перед Отечеством» III и IV степеней.
Героиня картины «Машенька» – военная медицинская сестра, изображенная Неменским в момент отдыха между дежурствами. В ее лирическом образе воплотилась благодарность тогда 20-летнего художника всем сестричкам, его сверстницам в белых халатах, которые любой ценой спасали жизни бойцов.

Игорь Обросов. «Встречая и провожая эшелоны», 1980 г. Холст, масло.
Как и многие картины Игоря Обросова, представленное полотно основано на истории семьи художника и создано в память о матери Татьяне Серовой, которая в годы войны работала врачом в военном госпитале. В начале Великой Отечественной войны будущему художнику было 11 лет. Вместе с матерью и братьями Игорь жил в Москве и каждый день наблюдал работу военных медиков, самоотверженно выполнявших свой долг, спасавших жизнь тысячам людей. Пронзительный момент встречи санитарного поезда изображен как эпизод черно-белых воспоминаний о страшных событиях войны. 

Николай Андронов. «Письмо на фронт – письмо с фронта», 1980 г. Оргалит, ткань, темпера.
Полотно Николая Андронова вызывает в памяти один из самых известных послевоенных шедевров – представленное в постоянной экспозиции Государственной Третьяковской галереи «Письмо с фронта» А.И. Лактионова. Диалог с хрестоматийным произведением отечественного искусства заявлен уже в названии. Но если Лактионов представляет зрителю только один эпизод – получение письма с фронта, то Андронов до конца раскрывает временной сюжет, показывая длительную переписку.
Почтовое общение солдат с родными приобрело особое значение во время Великой Отечественной войны, когда фронтовые треугольники были единственной хрупкой нитью, связывавшей их. Очевидно, Андронову, подростком отправленному в начале войны из Москвы на родину матери в маленькое село на реке Суре, ситуация военной переписки была лично знакома, и эти переживания сохранили свою остроту.

Время года такое: война.
И пейзаж ее сплошь одинаков:
Роща взрывов багрова стоит и черна
В окружении огненных злаков.
                              Арсений Семенов

Аркадий Пластов. «Фашист пролетел», 1942 г. Холст, масло.
«Фашист пролетел» (авторское название «Немец пролетел»» впоследствии было заменено на более политкорректное) – одна из самых известных работ Аркадия Пластова о войне. Написана была очень быстро, всего за пять дней, осенью 1942-го. Работа впервые экспонировалась на проходившей в 1942–1943 годах в Москве Всесоюзной выставке «Великая Отечественная война» и имела большой успех. Страшная картина смерти деревенского пастушка среди тихой осенней природы, удивительная точность деталей создавали ощущение, что трагедия произошла непосредственно на глазах у зрителя. Сын художника Николай вспоминал, что на одной из выставок к картине подошел мужчина с мальчиком, ровесником пластовского пастушка, и ребенок, мгновенно поняв страшный смысл происходящего, задал лишь один вопрос: «За что?»

Все связано с Москвой –
Повестка военкома
И митинг у райкома,
И штык над мостовой,
Зенитка у крыльца
И танки у фонтана,
И голос Левитана,
И мужество бойца…
           Александр Александров

Константин Юон. «Парад на Красной площади в Москве 7 ноября 1941 года», 1949 г. Холст, масло.
7 ноября 1941 года на Красной площади в Москве состоялся военный парад в честь 24-й годовщины Октябрьской революции. Константин Юон отобразил в своей картине едва ли не самый трагически-величественный момент в истории Великой Отечественной войны. Город в это время находился на осадном положении, шли жестокие бои за Москву, линия фронта была совсем близко к столице, но традиционный парад в честь годовщины Октября все же состоялся. С Красной площади велась прямая радиотрансляция, киносъемку осуществляли операторы Центральной студии кинохроники.
Некоторые войсковые части прямо с парада отправлялись на фронт. «Военный парад на Красной площади в Москве вселил в советских людей уверенность: все поняли, что, если в такой тяжелой обстановке, когда враг у стен Москвы, в столице традиционно отмечают годовщину Октября, значит, врагу не взять город», – писал один из участников парада в воспоминаниях о тех днях.

Александр Дейнека. «Окраина Москвы. Ноябрь 1941 года», 1941 г. Холст, масло.

Борис Едунов. «1941-й год», 1980 г. Бронза.

Владимир Васильев. «Москва военная. Якиманка», 1945 г. Холст, масло.

Вячеслав Стекольщиков. «Балчуг. 1941 г.», 1969 г. Картон, темпера.
В этом произведении народный художник Российской Федерации Вячеслав Стекольщиков воплотил собирательный образ военной Москвы 1941 года. Выбор острова Балчуг в качестве пейзажного мотива неслучаен. Это место стало знаковым для мастера еще со времен учебы в Московской художественной школе, расположенной неподалеку. Фигуры одетых в шинели солдат, перевозящих аэростаты заграждения, предназначенные для защиты города от воздушных налетов, тревожные силуэты труб МГЭС-1, черный дым, заволакивающий небо, передают драматические переживания военных лет. Произведение положило начало серии работ «Москва в солдатской шинели».

Виктор Бибиков. «Постройка баррикад», 1943 г. Из серии «Москва 1941 года». Бумага, линогравюра.

Илья Соколов. «На страже», 1943 г. Из серии «Москва в 1942 году». Бумага, линогравюра.

Валентин Курдов. «Переправа. Трасса на фронт», 1943–1944 гг. Из серии «По дорогам войны». Бумага, литография.

Илья Соколов. «Танки идут на фронт», 1942 г. Из серии «Москва в 1942 году». Бумага, линогравюра.

Илья Соколов. «На Запад», 1943 г. Из серии «Москва в 1942 году». Бумага, линогравюра.

Александр Дейнека. «Площадь Свердлова в декабре 1941 года», 1946–1947 гг. Из серии «Москва военная». Бумага, гуашь, темпера, угольный карандаш.

Александр Дейнека. «Эвакуация колхозного скота. Новодевичий монастырь», 1946–1947 гг. Из серии «Москва военная». Бумага, темпера, черный карандаш.

Александр Дейнека. «Колхозницы роют противотанковые рвы. На подступах к Москве. 1941 год», 1946–1947 гг. Из серии «Москва военная». Бумага, гуашь, темпера, угольный карандаш.

Владимир Богаткин. «Москва 1941 г.», 1947 г. Средняя часть триптиха «Москва непобедимая». Бумага, цветная литография.

Ты, зелено-ржавая мудрая бронза, скажи!
Вы, черные окна! Вы, белые ночи, ответьте!
Что тут приключилось? Кто жив,
кто не дожил на свете?
Какие пустуют квартиры и чьи этажи?
                                        Павел Антокольский

Евгений Ротанов. «Художник блокады», 1986 г. Бронза.

Иван Астапов. «Сфинксы», 1943 г. Из серии «Памятники Ленинграда в 1943 году». Бумага, тушь, карандаш.

Алексей Пахомов. «Для фронта», 1943 г. Из серии «Ленинград в дни войны и блокады. Ленинградская летопись». Бумага, автолитография.

Алексей Пахомов. «На Марсовом поле в затишье», 1943 г. Из серии «Ленинград в дни войны и блокады. Ленинградская летопись». Бумага, автолитография.

Алексей Пахомов. «За водой», 1942 г. Из серии «Ленинград в дни войны и блокады. Ленинградская летопись». Бумага, автолитография.

Алексей Пахомов. «Пленные в Ленинграде», 1943 г. Из серии «Ленинград в дни войны и блокады. Ленинградская летопись». Бумага, автолитография.

Вадим Трояновский. «Ольга Берггольц», 1980 г. Бронза, гранит.

Николай Золотарев. «У памятника Петру. Зима 1942 года. Патруль», 1987 г. Эскизы декораций к спектаклю «Дневные звезды» по произведениям Ольги Берггольц (постановка не осуществлена). Холст, темпера.

Николай Золотарев. «Летний сад. Осень 1941 года», 1986 г. Эскизы декораций к спектаклю «Дневные звезды» по произведениям Ольги Берггольц (постановка не осуществлена). Холст, темпера.

Николай Золотарев. «Невский проспект. 1942 год», 1986 г. Эскизы декораций к спектаклю «Дневные звезды» по произведениям Ольги Берггольц (постановка не осуществлена). Холст, темпера.

Иосиф Серебряный. «Портрет Д.Д. Шостаковича», 1964 г. Холст, масло, поливинилацетатная темпера.
Симфония №7 до мажор, «Ленинградская», Ор. 60, часть 1 «Нашествие». Музыка Дмитрия Шостаковича, исполняет академический симфонический оркестр Ленинградской филармонии, дирижер Карл Элиасберг.

Известно, что желание написать портрет Шостаковича возникло у художника 9 августа 1942 года на концерте в Ленинградской филармонии, когда Большой симфонический оркестр Ленинградского радиокомитета под управлением Карла Элиасберга исполнял Седьмую симфонию композитора. Оркестровыми средствами была воссоздана трагедия войны, передана схватка между светом и тьмой. Музыкальное событие стало ответом злу и знаком неизбежной победы над ним.
В портрете, написанном много лет спустя, Иосиф Серебряный концентрирует свои воспоминания о страшном времени блокады, размышления о силе музыки и мощи человеческого духа. Стремясь найти внешнюю аналогию с внутренним миром композитора, он отказывается от бытовых деталей и с помощью острого современного языка живописи создает сложный образ, полный напряжения и драматизма.
Седьмая симфония Дмитрия Шостаковича, получившая название «Ленинградская», стала символом стойкости и непобедимости советского народа, примером победы силы искусства и силы духа над жестокой агрессией. Законченная 27 декабря 1941 года в эвакуации в Куйбышеве (ныне Самара), симфония впервые была исполнена 5 марта 1942 года в Куйбышевском театре оперы и балета эвакуированным из Москвы оркестром Большого театра под управлением дирижера Самуила Самосуда. 9 августа 1942 года состоялась премьера в Ленинграде. Исполняли оставшиеся в блокадном городе музыканты Большого симфонического оркестра Ленинградского радиокомитета, дирижировал Карл Элиасберг, велась радиотрансляция на весь мир. Уже в феврале 1945-го балетмейстер Леонид Мясин в Нью-Йорке поставил балет на музыку первой части симфонии.
В 1961 году хореограф Игорь Бельский поставил Седьмую симфонию в Ленинградском театре имени Кирова. В 1980 году Николай Золотарев работал над оформлением новой постановки балета, но она не была осуществлена.
Представленный эскиз «9 мая 1945» решен в характерной для художника манере, в декорации соединены несколько важных для содержания образов. В калейдоскопе знаковых для Ленинграда памятников, осененных салютом, выделены Петропавловская крепость, Медный всадник и памятник Суворову в образе Марса. Они подчеркивают величие и значимость Победы, вписанной в историю страны.

Николай Золотарев. «9 мая 1945», 1980 г. Эскиз декорации к спектаклю «Ленинградская симфония» (балет-оратория на музыку Седьмой симфонии Д.Д. Шостаковича). Картон, темпера.

Василий Кучумов. «Эрмитаж в дни блокады», 1943 г. Бумага на картоне, масло.

Валентин Курдов. «Ленинград – город-герой», 1967 г. Из серии «По дорогам войны». Бумага, литография.

Соломон Юдовин. «Дорога жизни. Ладога», 1947 г. Бумага, ксилография.

Юрий Пименов. «Ленинград. Стрелка Васильевского острова. Зенитчицы», 1942–1944 гг. Холст, масло.

Борис Пророков. «Ленинградка», 1966 г. Из серии «Сыну». Картон, темпера.

Владимир Богаткин. «Ночная тревога», 1950 г. Бумага, литография.

Арлен Кашкуревич. «Блокада. Прорыв», 1978 г. Бумага, сухая игла.

Константин Симун. «Разорванное кольцо», 1966 г. Модель композиции для одноименного мемориального комплекса (архитектор В.Г. Филиппов). Бронза, дерево.
Композицию «Разорванное кольцо» Константин Симун создал для монумента, посвященного Дороге жизни и прорыву блокады.
Памятник, открытый на берегу Ладожского озера 29 октября 1966 года, стал одним из самых значительных мемориалов Второй мировой войны и принес молодому автору международное признание.